Меню
16+

Газета «Районные вести» Кривошеинского района

10.08.2020 12:22 Понедельник
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

«Петрович из Старого Ергая»

Автор: Зинаида Лебедева

Андрей Петрович в центре

фото В.Воронова

Под таким заголовком в апреле 1988 года на страницах газеты «Ленинский путь» был опубликован очерк Светланы Мосиной об участнике Великой Отечественной войны Андрее Петровиче Романюке. Вместе с журналистами районки в гости к ветерану, проживавшему на тот момент в Старом Ергае, приехал райвоенком Ю.П. Тарасов. Долго уговаривал Юрий Петрович немолодого уже фронтовика переехать из посёлка в Красный Яр, обещал содействовать в получении квартиры. Но то ли вправду так привык Андрей Петрович к Старому Ергаю, то ли из присущей ему скромности и нетребовательности к жизни, он то и дело отвечал: «Да вы не беспокойтесь. Зачем вам ещё эти хлопоты?..»

После войны он уехал подальше от тех мест, что напоминали ему о некогда счастливых днях молодости, потому что в той молодости его предал ближайший человек, не дождавшись с битвы. Судьба привела его в леспромхоз. Работал на сплаве, лесоповале. Затем долгие годы был лесничим в лесхозе. В трудовой книжке Андрея Петровича многочисленные благодарности. Здесь, в Старом Ергае он создал семью, в которой родилось трое детей.

После войны посёлок был большим: восьмилетняя школа, 60 домов, два магазина. Трудно жили. Считай, из каждого третьего дома погиб мужчина. Поднимали вдовы детей, выучившись и лес валить, и живицу добывать, и рыбу ловить. Жил народ Старого Ергая сплочённо, помогая друг другу. Да спасибо тайге. Щедрой она была: пушного зверя всякого в ней много водилось, ягод. В речушке Монатка рыбёшка была. Тем и кормились.

А потом со Старым Ергаем приключилась та же беда, характерная для «неперспективных» деревень. Не стало лесоучастка, а значит, и работы, разъехались люди. Старожилов забрали дети в Красный Яр, другие уехали в город. Одни из них прижились на новых местах, другие до сих пор тоскуют по родному уголку и, несмотря на преклонный возраст, под разным предлогом приезжают в Старый Ергай. Велика у человека тяга к малой родине!

Теперь здесь живёт всего три семьи. Один из домов стоит у самой дороги. И ворота усадьбы для хорошего человека всегда открыты.

«До Петровича» едут многие: охотники и рыбаки из райцентра, отпускники из города и Красного Яра.

- Ну, как, Петрович, примешь? — спрашивают они обычно с порога.

И, не дождавшись ответа, распаковывают свои многокилограммовые рюкзаки. Знают, что у Петровича уже и чай закипает, гостей он из окна увидел. А потом уйдут они на рыбалку или охоту. А он будет ждать, готовиться к встрече. Вечером состоится у них задушевная беседа о добыче, о делах, о посёлке. И в который раз будут знакомые звать его переехать к людям. В завершение беседы он вдруг неожиданно заявит:

- Нет, тут я останусь. Не потому, что боюсь, что не привыкну на новом месте. Мне что: под любой сосной освоюсь, пока цигарку выкурю. Но здесь…

И неожиданно умолкнет. Он весь вечер будет вести разговоры с приезжим о разном: об охоте, о хозяйственных делах, слушать их байки, до слёз смеяться, вспоминать сыновей Петра и Дмитрия, которые почти каждое лето приезжают к отцу. Об одном не любит он вспоминать — о войне, которая принесла ему много бед, стала виной личной драмы. В одном из боёв он был тяжело контужен. И многое из той боевой биографии потом просто выпало из его памяти. Но несмотря ни на что, смогла она удержать некоторые эпизоды. Ну как забыть об обороне Сталинграда, боях, разыгравшихся у стен города, где советские войска стояли насмерть? И он, пулемётчик, проявил мужество, был тяжело ранен. О тех днях напоминает ветерану медаль «За оборону Сталинграда».

Куда только ни забрасывала судьба сибиряка. Воевал под Орлом, Курском, Воронежем. Названия городов говорят о том, что был в самом пекле. Это их 156-ая гвардии стрелковая Полоцкая ордена Кутузова дивизия вписала свои подвиги в историю Великой Отечественной.

Пришлось поменять «профессию» на войне. Однажды построили их, бойцов полка. Прошёл вдоль строя незнакомый капитан. Выбрал для чего-то несколько бойцов. Остановился вдруг возле Андрея Романюка, спросил:

- Откуда родом?

- Из Сибири.

- Пойдёшь в разведку?

Так стал Романюк бойцом разведгруппы. И была его «профессия» не только опасной, но и очень нужной. Надев маскхалат, уходили они к врагу за «языком». Случалось, что теряли товарищей. Но был в разведке приказ: во что бы то ни стало не оставлять товарища, ни раненого, ни мёртвого, на позициях врага. А потому несли его, убитого, 10-15 километров. А у пулемётчика Романюка была сложная задача — он прикрывал огнём отход группы из немецкого тыла. И нередко принимал его на себя. Случались при этом ситуации более чем сложные, когда и шансов, чтобы остаться живым, почти не было. Запомнил Андрей Петровичо собенно первых трёх «языков». Один из них сам напоролся на группу. Другого «Ганса» взяли прямо в землянке. Сидел, спокойно брился, мурлыкая какую-то мелодию. Кляп в рот — и в штаб. Да ещё кое-какие бумаги разведчики прихватили. Дали им тогда за «Ганса» по пятнадцать суток отдыха при медсанбате. Использовать успели лишь девять. Часть перебрасывали в другую местность.

На войне расписания нет. Случалось так, что бойцы валились от усталости после выполненного задания, но поступал приказ: «Нужен «язык»!» И они снова шли на боевое задание. А потом смеялись, как обманули они фрица, перерезав связь. А он по проводу — и к ним в руки. Везение. Но бывало и другое. Не за какой-то конкретный подвиг, боевой эпизод, а «за работу на войне» получил Андрей Петрович два ордена Славы — II и III степени, две медали «За отвагу», значок «Отличный разведчик».

Освобождал сибиряк Прибалтику, Польшу. Служба для него закончилась лишь через год после победного залпа. Устал он от неё. Потянуло его к тишине, покою. Здесь, в Старом Ергае, отошёл душой, залечились его раны. Здесь он построил дом, в котором уж очень быстро выросли дети и разлетелись. А он всё никак не решится. Вечерами привык сидеть при керосиновой лампе. И одиночества у него просто не бывает. Тянется он к людям и они к нему. И всякий пришедший обязательно обратит внимание на китель, что висит у хозяина на самом видном месте. На груди — множество наград, каждая из которых имеет свою историю.

Возраст берёт своё. Не ходит теперь хозяин на охоту, до дому больше. Огородик свой летом возделывает. Сделал лавочку на берегу Монатки, где любит посидеть с удочкой, повспоминать. Не исчез у него интерес к жизни. Охотно слушает радио, сын транзистор подарил. Заезжие уже знают, что Петровичу обязательно надо захватить свежие газеты. Развешал он с наступлением весны возле своей усадьбы множество скворечников. Пусть птицы гнёзда устраивают. А потеплеет, и под карнизом совьёт ласточка гнездо. Давно за птицей наблюдает хозяин. Спровадил, наконец, на чердак голубя, которого, считай, всю зиму в доме выхаживал, принеся его, больного, из леса. Злые люди такой заботы о «братьях наших меньших» не проявят. А у него, как говорится, птица с ладони зерно берёт».

Через несколько лет после поездки журналистов в Старый Ергай из посёлка выехали последние его жители. Поддавшись на уговоры райвоенкомата, переехал в райцентр и Андрей Петрович. Он не выбрал квартиру со всеми удобствами, а поселился в небольшом домике на улице Подгорная. Возможно, это место напоминало ему посёлок, в котором он провёл большую часть своей жизни: рядом лес, а напротив, буквально в нескольких метрах от дома, Бровка, в которой можно порыбачить…

Когда Андрей Петрович занемог совсем, его забрали к себе сыновья.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.